?

Log in

Вышел «мой» двухтомник Андрея Вознесенского в «Новой библиотеке поэта». Кто захочет приобрести - рекомендую интернет-магазин Издательства «Вита Нова»: http://www.vitanova.ru/katalog/tirazhnie_izdaniya/novaya_biblioteka_poeta/stihotvoreniya_1369 Цена 760 руб.
В OZONе .

Тоже по номиналу можно купить в магазинах издательства:

Санкт-Петербург, Набережная р.Мойки, 32. Тел.: 8 (812) 312-77-25

Москва, Хохловский переулок, дом 7-9, строение 3, вход со двора. Тел.: 8 (916) 613 4286

Но есть и в крупных магазинах.

Те же, кто не склонен покупать книги, могут на моем сайте «Авось!» прочесть вступительную статью и даже скачать макет двухтомника. http://voznesolog.ru/vek-preambula.htm

и краткую историю создания книги: http://voznesolog.ru/kak_stal_voznesologom.htm

Прошу сообщить эту информацию своим друзьям.

Георгий Трубников

Пуля дырочку найдет

Памятник на могиле Бориса Немцова


Мои ассоциации

Это видеом Вознесенского "Пули августа".
Дырочки от пуль.
К видеомам есть текст- замечательная статья Вознесенского о Гумилеве. http://voznesolog.ru/videom/gumilev.htm

Но это не всё. Михаил Касьянов сегодня написал сообщение в связи с днем рождения Немцова, где есть такие слова:
В НЕМ ВСЕГДА БЫЛ ЖИВ БУНТАРЬ.
Моя ассоциация:
Read more...Collapse )

Даже если - как исключенье -
вас растаптывает толпа,
в человеческом назначении
девяносто процентов добра
Андрей Вознесенский

Губернаторские выборы в Петербурге - рубеж. После такого проигрыша можно в бессилии опустить руки. Ведь все, что можно, было сделано. И демократические партии объединились, и помощь со стороны московских СМИ была, и кандидат наш был всем хорош. Даже хоккейное поражение (которому я, конечно, отнюдь не радуюсь) можно бы трактовать против Яковлева. И - не получилось. Ах, Петербург, где твой вкус?

Рубеж этот состоит в том, что отныне не политические соображения руководят нашим избирателем. Что выбирает он, как в свое время выразился Г. Явлинский, «не умом, а сердцем». А сердце у него - сами знаете какое.

Лет двадцать пять назад в журнале "Новый мир" была опубликована статья И.Кона с необычным для того времени подзаголовком «опыт социальной психологии». Не существовавшие в те времена официально политологи (ни науку, ни религию окончательно победить невозможно) пытались изучить проблему лидерства. Сложность заключалась в том, что в тоталитарном обществе лидеров не было: были только назначаемые начальники. У нас даже русского слова не нашлось, пришлось использовать английское leader. Для того, чтобы изучить проблему неформального лидерства, ученые должны были найти среду, сообщество, свободное от всепроникающего начальствования. И такие сообщества они нашли в уголовной среде. Кто становится лидером (в данном случае и слова русские есть: главарь, атаман) банды, шайки? Предварительно напрашивались несколько возможных ответов: самый сильный, самый умный, самый смелый, самый жестокий. Но исследования показали, что все эти версии были неверны. Руководителем шайки всегда оказывался некто усредненный, некто, объединявший в себе типичные для шайки черты характера. Каждый из членов данной преступной группы был в чем-то похож на главаря, ощущал с ним некую родственность. Главарь - лицо банды, выразитель ее ментальности. Самый же сильный становился телохранителем, самый умный играл роль начальника штаба, и т.д. Автор упомянутой статьи рассмотрел с этой точки зрения окружение Гитлера и увидел там ту же картину. Остальное, например благодаря каким качествам во главе СССР оказался Брежнев, должен был домыслить сам читатель. Таковы были первые шаги российской политологии.

Свободные выборы - самое большое завоевание начала 90-х годов - приносили успех духовно-интеллектуальной элите еще некоторое время назад. Наверное, придется признать, что это было связано с пафосом отрицания старой системы. Т.е., это были в сущности своей голосования против. Не столько против коммунистов, сколько против надоевшей власти. Однако пыл отрицания прошел (что говорит об определенном благополучии), и теперь уже избиратель выбирает именно «своих». Именно по тому принципу, который открыли тогда, в семидесятых.

«Это Яковлев-то - свой? Это в Петербурге, чьи жители всегда отличались по меньшей мере умением внятно выразить свою мысль?». Да, именно так. Тот Петербург, «чьи жители всегда отличались» - это ушедший миф. Лицо сегодняшнего реального Петербурга - не Александр Сокуров, не Алексей Герман, не Олег Басилашвили, не Юлий Рыбаков, не Георгий Васюточкин, не Игорь Артемьев, не Алексей Кудрин, не Игорь Спасский, тем более не только что ушедшие архиепископ Михаил (Мудьюгин), Дмитрий Лихачев, Анатолий Собчак. Лицо города - Владимир Яковлев и его заместитель, стригущийся под бандита. Петербург - просто один из самых больших городов необъятной России. С этим придется смириться. И речь тут не обязательно о Петербурге и о Яковлеве.

Продуктивная элита, то есть самые одаренные в духовном и интеллектуальном смысле люди, и не должна совпадать с властной элитой. Часть из названных мною элитных петербуржцев вынуждена была в свое время сама пойти во власть, но это только от отчаяния: «Если не я, то кто же?».

Продуктивная элита должна заниматься творчеством в своих профессиях, а не в политике. Однако очень хочется, чтобы властная элита была по духу, по мировоззрению близка к элите продуктивной. Хотелось бы, чтобы эти элиты были душевно связаны. (Ростропович дружил с Собчаком, Лихачев из всех политиков выделял Чубайса, а вот кто принимает у себя в доме Яковлева?). Вот в этом и состоит цель. Только такая властная элита сумеет повести за собой общество, укажет дорогу. Если же элита в точности копирует общество, то общество будет топтаться на месте. Середняк дорогу не найдет. Лидер (а не пахан) должен быть по меньшей мере на полшага впереди общества.

Что же делать? Проклинать себя за то, что именно мы в 89-90-х годах добились свободных выборов после семидесяти лет избирательного фарса? Начать требовать избирательных цензов? Нет, разумеется. У нас в стране тоталитарный режим сменился демократическим режимом без переходного авторитарного режима. Это большое достижение. Если нам сейчас грозит авторитарный режим, то нужно этому противостоять, разумеется, но без паники. Прошлое уже не вернется. Нужно нам самим спокойно согласиться, что «каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает».

    Только не нужно истошно вопить: «Такой-сякой, да ты народ свой презираешь!»

    Народопоклонничество - только один из видов идолопоклонничества. Честный взгляд обязывает назвать среди характерных черт российского менталитета целый ряд мало привлекательных свойств.

    - Самообольщение и неготовность к покаянию.
    - Тенденция обвинять в своих бедах внешние силы.
    - Преклонение перед властью и одновременная ненависть к ней.
    - Нелюбовь к умникам.
    - Иррационализм как альтернатива образованности.
    - Зависть к богатству и провозглашаемое равенство в бедности.

      Как образовался такой менталитет - это отдельный разговор, важен факт. Нельзя сегодня требовать от среднего, т.е. определяющего избирателя, чтобы он выбирал по настоящему достойных.

      Нужно привыкнуть к тому, что отныне и довольно надолго духовно-интеллектуальное меньшинство будет оказываться и в политическом меньшинстве.

      Означает ли это - опустить руки, смириться? Это для кого как. Те, кого Господь наградил осознанием своего Пути, руки не опустят.

      Даже в политике не все потеряно. Нужно привыкнуть к статусу конструктивной оппозиции. Постоянное и надежное меньшинство в представительных органах, слава Богу, имеет трибуну, имеет выход на средства массовой информации. (У нас мало кто знает, что в Англии кроме консервативной и лейбористской партий существует и либеральная партия, получающая в представительных органах свои 10% и достойно отстаивающая либеральные ценности). Надо только не допустить, чтобы были отменены выборы по партийным спискам, мало того - добиться, чтобы эта норма действовала и на региональном уровне. Только мажоритарные выборы - это смерть меньшинству.

      Кроме политики есть, слава Богу, бизнес. «Новые русские» - это, как ни говори, наши дети. Нужно помочь им, а они помогут нам.

      Но главная задача духовно-интеллектуальной элиты состоит в том же, в чем состояла двести лет назад - ПРОСВЕЩЕНИЕ. Нужно воспитывать избирателей и их детей. Нужно многократно и в разных формах внушать им некоторые очевидные для нас истины.

      Нельзя расслабляться и давать волю пошлости. И «из грехов нашей Родины вечной не сотворить бы кумира себе».

      Нельзя превращать в руководство к действию гениальное откровение «их должно резать или стричь».

      Нельзя, попав во власть или разбогатев, забывать о главном. Нужно помогать тем единомышленникам, которые «остались внизу» и просвещают по мере возможностей, которым не помешала бы помощь.

      Нельзя, работая в СМИ, превращать свою работу только в кормушку. Средства массовой информации - основной учитель общества.

      Нельзя в политическом экстазе бить своих. Нас и так мало.

      Нужно сознавать, что религиозное мировоззрение не противоречит научному.

      Нельзя поддаваться усталости. Да, мы сплошь и рядом терпим поражения. Да, поле после битвы принадлежит мародерам.

      «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать». Вон сколько классиков до нас бились и страдали. Хорошая компания.

      Георгий Трубников. "Русская мысль", июнь 2000г.

      «Ижорец» 28 марта 1991 г.

      ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ

      Итак, мы всерьез рассори­лись с телевидением. Оскор­бленная в своих тонких чув­ствах, Главная редакция ин­формационных программ об­рушит теперь на наши ничем не прикрытые головы всю мощь телевизионного воздей­ствия.

      Самое время подвести не­которые итоги. К чему при­шло демократическое движение?  Демократия — власть народа. Сам народ пока дважды предпринимал действия к получению власти: в выборах 1989 и 1990 годов. Каково же распределение сил в органах власти?

      ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ. Съезд Советов и со­юзный парламент, как мы помним, на четыре пятых состоят из людей, послуш­ных начальству, а не избирателям: в их округах выборы проходили отнюдь не так, как в Москве и Ленинграде. Это «агрессивное большин­ство», голосует за социали­стический выбор и сохране­ние Союза любыми средства­ми, т. е. солидарно с Прези­дентом, который свой Руби­кон решил не переходить и повернул назад. Судя по всему, под перестройкой он понимает не капитальный ре­монт нашего дома, а пе­рестроение шеренг борцов за социализм.

      В российском парламенте соотношение сил более слож­ное. Вдохновленные идеей суверенитета России, слабо политизированные центристы допустили избрание Ельцина. За короткое время принято несколько важнейших про­грессивных законов, сильно обогнавших союзные законы. Консерваторы  кричат  о «войне законов», на самом же деле налицо конкуренция законов, которая могла бы стать живительным процес­сом, стимулом развития ини­циативы снизу.

      Противостояние Горбачева и Ельцина — это не борьба политических амбиций, это диалектика прогресса.

      Read more...Collapse )

      Не в нас ведь дело. Это вам, телезрителям и избира­телям, внушается исподволь: «Ну что, довыбирались? Ре­шили выбрать власть из своей среды? Ведь вы — быдло, и можете выбрать из своих рядов только козлов!».

      Не верьте.

      Город любимый, город ве­ликий, ведь Ленсовет — это твое дитя, в муках рожден­ное. Защити его сейчас, а за­втра обретешь защитника. Дай нам время расчистить дорогу новому. В следующем поколении Ленсовет будет и сильнее, и умнее, и ты бу­дешь молодеть вместе с ним.

      Потому что верю — как будто  верую — не  будет больше лжи, унижения, гнус­ного начальственного взгля­да. Не говоря о крови. Это уже не может повториться.

      Г. ТРУБНИКОВ, депутат Ленсовета

      Это - отрывок из моей лирико-документальной повести http://gtrubnikov.ru/politika/lensovet.htm

      Август 1991

      Оригинал взят у sadovnik40 в Август 1991
      ДВА ПРОЦЕНТА СВОБОДНЫХ

      Август 1991 года я помню очень хорошо.
      В субботу 17 августа мы с моим другом Андреем Ошурковым, тоже депутатом Ленсовета и к тому же председателем Колпинского райсовета, приехали в глухую деревню за Лугой провести там начавшийся отпуск. С нами были моя внучка и дочь Андрея – восемь и семь лет.
      В воскресенье обустраивались, а в понедельник с утра пошли в лес. По наизусть известным мне тропинкам на самые грибные места, напиваясь смолистым воздухом. А когда вернулись, узнали, что в стране сменилась власть.
      Из первых же прозвучавших заявлений, из состава ГКЧП и неясной судьбы Горбачева стало ясно, что это государственный переворот. Я был просто в отчаянии, закопавшись лицом в подушку. Ведь я прекрасно знал, как тонка, зыбка прослойка наших подлинным сторонников, как далеко отстала от столиц провинция, как дискредитирован Горбачев, как безоружен Ельцин. КГБ, внутренние войска и армия в руках ГКЧП. Полный контроль над СМИ. Им сейчас нужно арестовать не более 700 человек в Москве и 300 в Питере, и всё. И никто не пикнет.
      Read more...Collapse )
      Мир прощается с Эрнстом Неизвестным, и почти в каждой публикации вспоминают замечательное стиховворение Андрея Вознесенского чазще всего рфрен "Лейтенант Неизвестный Эрнст..."  Великих художников связывало не только перекрещение судеб, организованное Хущевым, но нечто большее и важное. Вот что пишет об этом Эрнст Неизвестный.

      Эрнст Неизвестный
        Ритмы, пространство, звуки
        Из предисловия к Собранию сочинений в 5 томах.
        М., «Вагриус», 2000
        «Я – Гойя… Я – Голос… Я – Горло…» – говорит мне память из почти полувекового пространства. Я читаю. Я слышу напряжённый ритм контрапунктов каприччио. Я чувствую запах тайны, войны и страха. Я поворачиваю голову. Я вижу: Я – Гойя! Труба и набат зазвучали тогда тревогой.‹…›
        Когда позднее я познакомился с Андреем и услышал его стихи, меня поразила его манера читать: губы – труба, горло – пульсирующая воронка, рождающая звуки слова. Я был удивлён полному совпадению моих впечатлений от чтения и слушания его стихов. Полифония звуков в ритмическом пространстве приближается ко мне, как несущийся через туннель поезд. Звуки достигают поверхности, приобретают смысл слов-символов, и восстанавливается связь времени. На ритмическое мгновение движение останавливается и пространство статично. Затем «Я» Гойи, Войны, Горла повешенной бабы через голос «Я» Вознесенского продолжает говорить и возобновляется цикл: звук – пространство – ритм – форма – время.

        Голос, ритм и плоть поэзии Андрея Вознесенского пронизывали и наполняли пространство и время, в котором я работал. Почти телепатические совпадения архетипов и метафор его слова и моей пластики лечили от одиночества.
        Распятия, распятия! Меня преследовали распятия: распятые деревья, распятые в полёте птицы, распятия разлёта бровей и цветов. И вдруг у Вознесенского:


      Лилия хватается за воздух —
      как ладонь прибитая Христа.


        …Пространственно-пластическая метафора изобразительного искусства была совершенно непривычна, а от этого особенно враждебна. Быть может, именно от традиционной внешней доступности и привычности, слова, если и не до конца были поняты, хотя бы не так сразу пугали. Опредмеченная в пластике метафора времени была совершенно неприемлемой для инквизиторов Нового времени. Андрей и я всё это понимали.
       
      Read more...Collapse )

      Три стихотворения Георгия Трубникова

      * * *

      Я пришел на эту позднюю лекцию
      в отвратительном настроении.
      Мне, как часто бывает,
      хотелось
      Бросить к чертям институт,
      Написать поэму об уличных фонарях,
      Или, взяв декана за пуговицу,
      Прочесть ему что-нибудь
      Блока.

      Лектор - совсем молодой и очень спокойный -
      Был, как назло, моим однофамильцем
      и даже чем-то похож
      на отчима.

      Read more...Collapse )

      Если ты в моей невнятице не сумел понять идею –

      упрощу ее решительно, и скажу: «спасибо, брат!»

      Примечание. Все три стихотворения – подражания (как жанр) любимым поэтам.

      Первое – Блок, цикл «Вольные мысли».

      Второе – Маяковский.

      Третье – Вознесенский, «Беседа в Риме» с прямым цитированием.

      "Понятие «музыка стиха» не имеет научного определения. Здесь задействованы и ритм, и интонация, и синтаксис, и звукопись, и даже движение смысла. Поэзия — сестра Музыки. Носпособен ли, должен ли композитор уловить эту «музыку стиха» и попытаться передать ее своими средствами? Вечный вопрос, не имеющий однозначного ответа.
      Поэтому не нужно удивляться, если кто-то скажет, что, на его вкус, композитор Михаил Глинка своим популярным романсом «Я помню чудное мгновенье» оказал поэту Александру Пушкину сомнительную услугу. А композитор Антон Рубинштейн, напротив, в романсе «На воздушном океане» конгениально услышал горнюю лермонтовскую музыку..." Вот возьмем популярный романс Таривердиева. И музыка, как мне кажется, не та, что у Вознесенского, а о словах и говорить не приходится. Посмотрите внимательно.

      Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
      Былых возлюбленных на свете нет.
      Есть дубликат, как домик убранный,
      Где они жили
      Где они жили
      Где они жили немного лет.

      Вас встретит та же ограда белая
      И возле домика, на холме,
      Две рощи: правая, а позже - левая,
      Гудят раздвоенно,
      Гудят раздвоенно,
      Гудят раздвоенно в темноте.

      А в доме эхо уронит чашку,
      А в доме эхо предложит чаю.
      Ложное эхо оставит на ночь,
      Когда ей надо бы закричать:
      Не возвращайся ко мне, возлюбленный!
      Мы были раньше - теперь нас нет.
      Нам не вернуться к годам разрубленным...
      Но только эхо звучит в ответ.

      Два эха в роще живут раздельные,
      Как будто в стереоколонках двух.
      Все, что ты сделала, и что я сделаю,
      Они разносят,
      Они разносят,
      Они разносят по свету вслух.

      А завтра вечером, на поезд следуя,
      Вы в речку выбросите ключи,
      И роща правая, и роща левая
      Вам Вашим голосом прокричит:
      Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
      Былых возлюбленных на свете нет.
      Вам не вернуться к годам разрубленным,
      Но только эхо звучит в ответ:

      Не покидайте своих возлюбленных,
      Былых возлюбленных на свете нет.
      Не покидайте своих возлюбленных!
      Не покидайте своих возлюбленных!
      Не покидайте своих возлюбленных!
      Но только эхо звучит в ответ:
      Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
      Былых возлюбленных на свете нет.
      Есть дубликат, как домик убранный,
      Где они жили
      Где они жили
      Где они жили немного лет...

      ст. А. Вознесенский
      муз.М. Таривердиев
      кинофильм "Старомодная комедия"


      * * *

      Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
      былых возлюбленных на свете нет.

      Есть дубликаты — как домик убранный,
      где они жили немного лет.

      Вас лаем встретит собачка белая,
      и расположенные на холме
      две рощи — правая, а позже левая —
      повторят лай про себя, во мгле.

      Два эха в рощах живут раздельные,
      как будто в стереоколонках двух,
      все, что ты сделала и что я сделаю,
      они разносят по свету вслух.

      А в доме эхо уронит чашку,
      ложное эхо предложит чай,
      ложное эхо оставит на ночь,
      когда ей надо бы закричать:

      «Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
      былых возлюбленных на свете нет,
      две изумительные изюминки,
      хоть и расправятся тебе в ответ...»

      А завтра вечером, на поезд следуя,
      вы в речку выбросите ключи,
      и роща правая, и роща левая
      вам вашим голосом прокричит:

      «Не покидайте своих возлюбленных.
      Былых возлюбленных на свете нет...»

      Но вы не выслушаете совет.

      Андрей Вознесенский. В сб. «Выпусти птицу», 1974
      Предисловие к сборнику "Тень звука", 1970.


      Немного об авторе



      Он вошел в сени, как всегда, в короткой курточке и меховой шапке, осыпанной снежинками, которая придавала его несколько удлиненному юному русскому лицу со странно внимательными, настороженными глазами вид еще более русский - может быть, даже древнеславянский. Отдаленно он напоминал рынду, но без секиры.

      Пока он снимал меховые перчатки, из-за его спины показалась Оза, тоже осыпанная снегом.

      Я хотел закрыть за ней дверь, откуда тянуло по ногам холодом, но Вознесенский протянул ко мне беззащитно обнаженные узкие ладони.

      - Не закрывайте, - умоляюще прошептал он, - там есть еще.. Извините, я вас не предупредил. Но там - еще...

      И в дверную щель, расширив ее до размеров необходимости, скользя по старой клеенке и по войлоку, вплотную один за другим стали проникать тепло одетые подмосковные гости - мужчины и женщины, - в одну минуту переполнив крошечную прихожую и затем застенчиво распространившись дальше по всей квартире.

      - Я думал, что их будет три-четыре, - шепотом извинился Вознесенский, - а их, оказывается, пять-шесть.

      Понятно. Они разнюхали, что он идет ко мне читать новые стихи, и примкнули. Таким образом, он появился вместе со всей своей случайной аудиторией. Это чем-то напоминало едущую по городу в жаркий день бочку с квасом, за которой бодрым шагом поспевает очередь жаждущих с бидонами в руках.

      Гора шуб навалена под лестницей.

      И вот он стоит н углу возле двери, прямой, неподвижный, на первый взгляд совсем юный, - сама скромность, - но сквозь эту мнимую скромность настойчиво просвечивает пугающая дерзость.

      Выросший мальчик с пальчик, пробирочка со светящимся реактивом адской крепости. Артюр Рембо, написанный Рублевым.

      Он читает новую поэму, потом старые стихи, потом вообще все, что помнит, потом все то, что полузабыл. Иногда его хорошо слышно, иногда звук уходит и остается одно лишь изображение, и тогда нужно читать самому по его шевелящимся побелевшим губам.

      Его аудитория не шелохнется. Все замерли, устремив глаза на поэта, и читают по его губам пропавшие в эфире строки. Здесь писатели, поэты, студенты, драматурги, актриса, несколько журналистов, знакомые знакомых и незнакомые незнакомых, неизвестные молодые люди - юноши и девушки в темно-серых пуловерах, два физика, шлифовальщик с автозавода и даже один критик-антагонист, имеющий репутацию рубахи-парня и правдивого малого, то есть брехун, какого свет не производил.

      ...Кто тебе внушил
      Твое посланье удалое?
      Как ты шалишь и как ты мил.
      Какой избыток чувств и сил.
      Какое буйство молодое!

      Эти стихи Пушкина всегда приводят на память другие, его же:

      О чем, прозаик, ты хлопочешь?
      Давай мне мысль какую хочешь:
      Ее с конца я завострю,
      Летучей рифмой оперю.
      Вложу на тетиву тугую,
      Послушный лук согну в дугу,
      А там пошлю наудалую.
      И горе нашему врагу!

      По аналогии с Пушкиным, который предложил Языкову назвать книгу его стихотворений «Хмель», можно посоветовать Вознесенскому названье «Стрелы».

      Настоящая поэзия начинается тогда, когда поэт перестает ощущать сдерживающие его условности формы, метрики, традиции вкусов, то есть когда, сбросив с себя все навязанное ему извне, чужое, заштампованное, он вдруг в один счастливый миг делается самим собой: вот он - совершенно новый, неповторимый, дерзкий, и вот

      перед ним его свободно выбранная тема, его свободная мысль - и между ними нет никаких преград, их ничто не разделяет, не тормозит их взаимовлияния и не препятствует полному, самобытному воплощению идеи в слове.

      Я вижу основное качество Вознесенского - раскованность, самое ценное, что может быть в поэте.

      Вознесенский прошел замечательную школу современной русской, советской поэзии - смею сказать, лучшей в мире - и воспринял ее не только как талантливый ученик, но и как прямой ее продолжатель.

      У Вознесенского оказалась изумительная способность, начав свой творческий путь учеником великой плеяды современных русских поэтов, полностью сохранить свою самобытность, свое неповторимо творческое лицо и стать в ряд со своими учителями.

      Русский язык - его стихия: и. свободно плавая в его необозримом океане, он сделался поэтом для других языков, в то же время оставаясь прежде всего русским, ярко национальным.

      Это не для красного словца. Он выступал перед аудиториями Москвы, Парижа. Лондона, Нью-Йорка, Варшавы. Флоренции. Его стихи переведены и изданы в Англии, США, Польше. ГДР. Чехословакии, Италии. ФРГ. Японии. Югославии и многих других странах. Темы его стихов интернациональны. Их география весьма внушительна: о г Красной площади и Рублевского шоссе в Москве до Калифорнийского парка, где растет легендарная «секвойя Ленина». Диапазон поэтического материала огромен: «Живет у нас сосед Букашкин», «Ночной аэропорт в Нью-Йорке», «Флорентийские факелы». «Прощание г Политехническим», «Баллада об Эрнсте Неизвестном» и «Я в Шушенском», «Лонжюмо». Так же разнообразны жанры: любовная лирика, острополитическая сатира, элегия, пейзаж, жанровая баллада. И все это пронизано большой общественно-социальной идеей, глубокой революционной мыслью.

      «Мастера» его были опубликованы 10 лет назад, в 1959 году.

      Вознесенский поэт-мыслитель. Но в не меньшей, если не в большей, степени он живописец и архитектор. «Окончил Московский архитектурный институт, много занимался живописью», - пишет он в своей автобиографической заметке. Отсюда его остроживописное восприятие мира, его снайперский глаз архитектора, привыкшего свободно распоряжаться пространством, располагая в нем строительный материал по принципу высшей целесообразности, а следовательно, и красоты.

      Я думаю, что никто другой и русской поэзии с такой ясностью всем своим творчеством не подтвердил предположения о том, что

      Поэзия не прихоть полубога,
      А хищный глазомер простого столяра... -


      хотя Вознесенский далеко не простой столяр.

      Его строительный материал - метафоры, смонтированные на конструкциях свободного ритма, не связанного никакими правилами канонического стихосложения и подчиненного одной-единственной повелительнице: мысли.

      Поразительны метафоры поэта! Он никогда не унижается до упрощенных сравнений, не требующих от читателя творческого усилия. Читать Вознесенского - искусство. Но, по всем признакам, этим искусством вполне овладели массовые читатели. Его книг никогда не бывает на прилавках. Распроданы.

      Вот он читает, и белый лес прильнул к черным ночным окнам, изредка роняя бесшумные пласты инея. Ледяной колокольчик вздрагивает в голубом нарзане.

      Юрий Олеша говорил, что хочет написать книгу под названием «Депо метафор». Книги Вознесенского всегда депо метафор.

      Вместо каменных истуканов
      Стынет стакан синевы - без стакана.

      Этот стакан синевы без стакана вызывает целую картину современного аэропорта, написанную буквально несколькими словами; причем здесь художник-архитектор-поэт не только изобразитель, но также и полемист, весьма ядовито противопоставляющий старый архитектурный стиль новому архитектурному стилю организованной синевы стакана и дюраля.

      Метафора Вознесенского не украшение. Она всегда несет громадную идейную нагрузку.

      Однажды, став зрелей,
      из спешной повседневности
      мы входим в Мавзолей,
      как в кабинет рентгеновский,
      вне сплетен и легенд,
      без шапки, без прикрас,
      и Ленин, как рентген,
      просвечивает нас.

      Могучая мысль заложена в этой метафоре, которая, подобно спектру солнечного" света, содержит, кроме видимых цветов, еще невидимые - как бы незримо проникающие в обнаженную душу современника, входящего в Мавзолей Ленина.

      Что еще надо сказать о Вознесенском? Он в возрасте зрелости и расцвета. Это большой русский поэт в пору приближения к зениту.

      Вот он кончил читать и неподвижно стоит в углу, там, где у нас обычно стоит елка, как бы ошеломленный самим собой, тем, что он создал и подарил людям.

      Аудитория рассеивается как дым. В опустевшей комнате холодок сквозняка, запах хвои, две или три снежинки, залетевшие сюда из лесу.

      Он продолжает стоять неподвижно, напоминая чем-то новогоднюю елку - стройную, смолисто-сухую, такую русскую, всю разубранную инфракрасными шарами и ультрафиолетовыми свечками, недоступными для зрения и все же существующими.

      Валентин КАТАЕВ

      Однажды он написал предисловие к моему сборни- ку „Тень звука“. <...> Написанное с целью помочь прохождению трудных стихов предисловие еще больше раздражало абзацами и эпитетами типа: „гениальная особенность“, „встал в один ряд с...“ и т. д. Это остановило книгу. Я сказал редакции  — снимите все комплименты, лишь бы книга вышла. Валентин Петрович, узнав об этом, ехидно хмыкнул: „Ну, не хотите быть названным гениаль- ным — ваше дело...“» (Классик // СС8, 7. С. 363–364).



      Это не молельный крест и не икона. Это произведения искусства, сделавшие для христианизации больше, чем иные предметы культа.
      А что бы сказали об этих произведениях наши попы и наши атеисты? То же самое, что они говорят о проекте Церетели.

      Вот что говорит Зураб Константинович: "
      Я готов передать его городским властям безвозмездно.
      Руки моего Христа обращены к народу, это «Христос-Вероучитель». В то время как знаменитый «Христос-Искупитель», который стоит на вершине горы в Рио-де-Жанейро, благословляет народ Бразилии. В этом их разница".


      Я бы предложил Церетели поставить памятник  Иисусу Христу на острове Котлин (Кронштадт), на западной оконечности – на месте  заброшенного форта Риф.
      Он будет хорошо виден с  фарватера, с кольцевой автодороги, из Большой Ижоры и из Сестрорецка.  Можно и поближе вглубь острова, соотнеся его с размерами  Морского Никольского собора, и обязательно лицом к нему и к городу. А можно и на акватории. Там мелко, все форты так и сделаны.

      В этом будет много символичного. Труден и долог путь христианизации России. И это европейский путь.

      P.S. Это не окраина Петербурга! Это ключ к городу. Пересечение морского пути и Кольцевой АвтоДороги. Десятки тысяч путников каждый день!

      Latest Month

      October 2016
      S M T W T F S
            1
      2345678
      9101112131415
      16171819202122
      23242526272829
      3031     

      Tags

      Syndicate

      RSS Atom
      Powered by LiveJournal.com
      Designed by Tiffany Chow