Двухтомник

Андрей Вознесенский в «Новой библиотеке поэта»

Вышел «мой» двухтомник Андрея Вознесенского в «Новой библиотеке поэта». Кто захочет приобрести - рекомендую интернет-магазин Издательства «Вита Нова»: http://www.vitanova.ru/katalog/tirazhnie_izdaniya/novaya_biblioteka_poeta/stihotvoreniya_1369 Цена 760 руб.
В OZONе .

Тоже по номиналу можно купить в магазинах издательства:

Санкт-Петербург, Набережная р.Мойки, 32. Тел.: 8 (812) 312-77-25

Москва, Хохловский переулок, дом 7-9, строение 3, вход со двора. Тел.: 8 (916) 613 4286

Но есть и в крупных магазинах.

Те же, кто не склонен покупать книги, могут на моем сайте «Авось!» прочесть вступительную статью и даже скачать макет двухтомника. http://voznesolog.ru/vek-preambula.htm

и краткую историю создания книги: http://voznesolog.ru/kak_stal_voznesologom.htm

Прошу сообщить эту информацию своим друзьям.

Георгий Трубников

2005

Интервью с архиепископом Михаилом (Мудьюгиным)

ПУТЬ ЛЮБВИ СВЕТЕЛ

Интервью с архиепископом Михаилом (Мудьюгиным)
Газета “ЧАС ПИК” 7 февраля 1996 года
С архиепископом Михаилом беседовал Георгий Трубников

- Владыка, в церковных кругах Вы имеете репутацию человека, склонного к экуменизму, притом одни относятся к этому неодобрительно, другие же именно за это Вас ценят...

Экуменизм - очень неудачное название, потому что в нем ничего не говорится ни о Христе, ни о христианских ценностях, говорится только о масштабе распространения веры. Экумена - это вселенная. Т.е., экуменизм - это стремление ко вселенному масштабу. Но это можно было бы отнести к любому занятию, например к обществу по улучшению методов рыболовства.
Экуменизм - это попытка восстановления в Церкви евангельского отношения к инакомыслящим, к инославным, предписанного нам Христом. Это терпимость к тем людям, которые отличаются от нас по взглядам на те или иные вопросы вероучения или церковной жизни.

    - Противники экуменизма говорят: “Как это вы хотите объединить конфессии?” У них, как мне кажется, присутствует некий советский подход, дескать, дадут всем какого-то общего руководителя, которому все будут вынуждены подчиняться. Но, как я понимаю, речь идет только о терпимости?

    Речь идет о том, чтобы признать, что люди, получающие спасение, могут принадлежать к разным христианским конфессиям. Это - основной принцип. Если этот принцип будет признан, то больше уже ничего не надо. В Слове Божьем совершенно ясно говорится: “Духа Божия (и духа заблуждения ) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога. А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста...” (1 Иоан 4,2)
    Апостол Павел пишет совершенно четко и ясно: “Если устами твоими будешь исповедовать, Иисуса Господом, а сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься” (Рим. 10,9). Что значит “спасешься”? Это есть та цель, к которой идем все мы, живущие на земле христиане: к спасению, которое нам заповедано Христом. Это жизнь с Богом и в Боге как в земном времени, так и в вечном бытии.
    Когда к Христу пришли ученики и сказали, что один человек не ходит с ними, а сам изгоняет беса именем Христа, Христос сказал: “Не запрещайте; ибо кто не против вас, тот за вас” (Лук.9:50).
    Из этих высказываний для нас совершенно очевидно, что христиане не должны быть друг против друга. Если христианин другой конфессии не поносит мою веру, не насмехается над ней, и в то же время, будучи крещенным христианином, не принадлежит к той Церкви, к которой принадлежу я, то это не значит, что он не принадлежит к народу Божию. И если этот принцип признать, то это и будет то, за что борются все те, кто не хочет вражды между христианами и в идеале не хочет разделения. В идеале, конечно же, он желает, чтобы исполнились слова Христа Спосителя, когда он молился о своих учениках в своей первосвященнической предсмертной молитве (Иоан.17)

      - Практика показывает, что до этого нам далеко. Я знаю священника, который в проповеди может сказать очень резкие слова в адрес протестантов, даже назвать их антихристом.

      Это невежество, помноженное на фанатическую нетерпимость. Все дело в желании человека возвыситься над другими. Любому человеку неудобно самому себя хвалить. Будет смешно, если человек будет говорить о себе, какой он добродетельный, хороший, добрый, хорошо влияющий на окружающих. А человеку хочется возвыситься над другими. И вот он начинает пользоваться таким методом: я, конечно, грешный, я недостойный, но зато моя вера только мне дает спасение. Я выше других, тех, кто погибнет в своих заблуждениях. Это же надо понимать, что люди, которые так мыслят, они осуждают всех христиан других вероисповеданий на адские мучения. Ведь другой альтернативы нет: или спасение или ад. А если спасение, то они, позвольте, наши братья, они так же получают спасение, как и мы. И Христос Спаситель за них пролил Свою кровь, так же как за нас. Значит их вера ценна в очах Божьих, это значит, что она также открывает двери в Царство Божие.
      И в самом деле, мы же не перекрещиваем людей, крещенных скажем, в Католической Церкви, в Лютеранской Церкви. Если они становятся православными, то они принимаются через исповедь и причащение (а протестанты еще и через миропомазание, потому что у них нет этого таинства). Но крещение едино для всех, и мы говорим словами Символа веры: “Верую во едино крещение во оставление грехов”. И поэтому совершенно очевидно, что Церковь-то наша признает другие вероисповедания как спасающие. Что вводит в Царство Божие? Вводит крещение. Человек крещенный становится уже здесь, на земле, участником Царства Божия.

        - Для части православного клира характерны взгляды, которые выглядят как самообольщение: православие превыше всего, отсюда замкнутость и по существу национализм...

        Да, и самый главный признак - что это русское православие. Ведь на греков - тоже православных - многие наши братья смотрят, как на людей второго сорта. Дескать, хотя они и православные, но на самом деле не вполне, поскольку в обрядах, в чинопоследовании, в церковных напевах, в живописи, во всем оформлении богослужения резко отличаются от русских. И для большинства русских православных греческое православие, через которых, как известно, мы и стали православными при князе Владимире, - “это не то, вот русское - это да”. Такая узость, ничего общего не имеющая с Новым Заветом, к позору для нашей Церкви проповедуется везде и всюду.

          - Каково соотношение этих людей и людей, которые понимают это так, как Вы?

          Человеку очень легко поддаваться всему, что зовет его к вражде и к борьбе. Тем более под таким благовидным предлогом, что при этом он якобы сохраняет верность Богу, что это якобы не затрагивает евангельских идеалов. Очень легко поддаться на эту удочку, и поддается громадное количество людей, можно сказать - большинство. Но это страшное искушение, по существу диавольское искушение.

            - На протяжении Вашей длогой церковной жизни это соотношение менялось?

            Менялось. В годы моей юности, когда Церковь подвергалась гонениям, отношение к инославным было несравненно лучше. Этот вопрос просто вообще не поднимался. В тюрьме в одной камере со мной были люди разных вероисповеданий, и все мы чувствовали свою общность. Чужаков не было. Какой же он чужак, если верует в Господа Иисуса Христа и страдает за свою веру? Он, конечно, свой человек, будь он баптист или иной инославный.

              - Может ли на этой почве произойти раскол, и всякий ли раскол плох?

              Христос Спаситель сказал: “Думаете ли вы, что я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение” (Лук.12,51). В результате того, что в мир пришел свет, люди возненавидели свет, потому что дела их были тьмой (3 Иоан.19-22). Борьба между светом и тьмой была всегда, и эта борьба резко обострилась с пришествием Христа в этот мир. Потому что такого источника света в земном мире не было. Поэтому само наличие разделения не является обязательным основанием, чтобы брататься всем и каждому во избежании разделения. Это означает, что мы должны относиться к людям с любовью, как Христос относился с любовью ко всем людям, даже к врагам, но это не означает, что мы должны в какой-то степени допускать полный синкретизм, т.е. уравнивание всех и вся и отказаться от убеждения, что святая Церковь является носительницей истины. Отказываться от этого ни в коем случае нельзя. В то же самое время нас должно радовать, что в других вероисповеданиях люди тоже имеют истину, может быть, неполную. Убежденный православный может сказать: “Там нет этой полноты”, но это просто разномыслие. Апостол Павел пишет: “Должны быть разномыслия между вами” (1 Кор. 11:19). Будет ли такой раскол оформлен - трудно сказать. Дай Бог, чтобы этого не было, тем более по такому вопросу как отношение к инославным: ведь это только эмоции.

                - Может быть, нынешние времена тем и хороши, что люди внутри Церкви могут свободно выражать свои взгляды. Вы лично не ощущаете какого-либо давления?

                Я довольно часто проповедую. Как проповедника, как православного епископа меня знают и в Петербурге и в других городах. И моя деятельность никогда не вызывала недоверия.

                  - Поговорим о трудностях, которые стоят перед интеллигенцией, точнее перед образованными людьми, воспитанными в неверии, ныне ощущающими тягу к вере, порой неосознанную. Приходится сталкиваться с различными возражениями против религии и Церкви. Первое: “Ну что вы, как можно поверить в то, что Бог создал мир за семь дней, что все мы произошли от Адама - все это сказки”. То есть речь идет о несовместимости научного и религиозного мышления. Не убеждают примеры, скажем Ньютона, величайшего ученого, который высшим своим достижением считал свои богословские труды. Это, мол, причуды умников.

                  - Нельзя доказывать что-либо подобными примерами. Самые великие люди могут заблуждаться. В этом отношении я согласен с вашими оппонентами. Но действительно, среди естествоиспытателей большинство ученых были верующими. Это установлено совершенно точно. Это только нам говорили, что Ломоносов был неверующим, что Павлов был атеистом, и т.д.

                    - Как примирить Библию и науку?

                    - Вера человека - результат его озарения Духом Святым, озарение его души Богом. Человек, который глубоко верует, не нуждается в сопоставлении своей веры с чем бы то ни было - ни с опытными данными, ни с чьим-то мнением. Откровение дается через Церковь, а некоторым - непосредственно, о чем мы знаем из Нового и в особенности из Ветхого Завета. Такого рода откровения являются основой веры. Но что касается наших научных взглядов, то мы всегда радуемся, когда они соответствуют Библии. М.В.Ломоносов говорил, что Бог дал нам две книги: Священное писание и природу. И они не могут противоречить друг другу. Если нам представляется, что противоречия есть, то это кажущиеся противоречия, основанные либо на неправильном восприятии и понимании Божественного откровения, либо на неправильном понимании природы, чаще всего на предположении, что наука не допускает ошибок. Как известно, наука допускала невероятное количество ошибок. Достаточно вспомнить теорию теплорода, птоломеевскую планетарную систему - эта ошибка господствовала над умами в течение столетий. Итак, это или ошибочный взгляд естествоипытателей, очередная недоработка науки, или люди еще не усвоили данного им Богом Откровения. Потому что это одна и та же истина, изложенная двумя разными путями. Подробнее сказать сложно, поскольку в моем лекционном курсе “Основное богословие” эта тема занимает десять часов и даже этого недостаточно.

                      - Следующее возражение: “Вы запугиваете человека наличием некого сверхсущества, которое все контролирует”.

                      Ни о каком запугивании не может быть речи СО ВРЕМЕН ХРИСТА. Христос говорил: “не бойся, только веруй”. Эти слова повторяются в Евангелие множество раз. Верующие люди совершают добро и уклоняются от зла, идя тремя путями. Один путь - рабский: человек опасается, что он будет наказан за зло, которое он совершает, поэтому он воздерживается от зла. Это то, что вы назвали запугиванием. Да, многие люди имеют страх Божий, ну и слава Богу: это же лучше, чем делать зло, ничего не боясь. Тот же ребенок, боясь, чтоего поставят в угол, примерно себя ведет, и кто скажет, что это плохо? Второй путь более высокий и более радостный. Это путь стремления к получению награды. Это уже путь не раба, а наемника. Человек творит добро и воздерживается от зла, будучи убежденным, что Бог его за это наградит, и в будущей жизни он получит вечное блаженство, вечную радость. Это уже лучше, это гораздо веселее, чем боязнь, что тебя будут бить, колотить и мучить, да еще вечно. И, наконец, третий путь, который святые отцы, в частности Григорий Богослов, считают самым высоким, самым прекрасным, это путь, свободы от страха и от эгоистического стремления получить награду за свои усилия. Это путь любви. Любви к Богу как к источнику добра и правды. И отсюда любовь к окружающим людям как к творениям Божьим. Вот этот путь самый светлый, самый радостный. Иоанн Златоуст, описывая, что такое любовь, говорит, что любые другие добродетели достигаются человеком с большим усилием, и воздержание от нарушения этих добродетелей всегда связано с какими-то страданиями. Скажем, человек, склонный к обжорству, постится, и это ему трудно, это ему портит настроение. Воздержание в половой сфере тоже может быть очень тяжело. А вот любовь - она радостна, она не связана ни с какими тяжелыми, горестными переживаниями. Она - только свет, только радость. Путь страха, хотя и тоже верный путь, поскольку тоже приводит к получению вечного спасения, в этой жизни тяжел, а путь любви светел. Замечательно сказал св. Антоний Великий: “Я совсем не боюсь Бога, я просто люблю Его”.

                        - Следующее препятствие, следующая ступенька для ищущих образованных людей: "Ну ладно, Бог есть, но он у меня Он свой. Вера индивидуальна. Мне не нужны храмы, обряды, коллективные молитвы.

                        Про такого человека уже не скажешь, что он безбожник. Но ему можно сказать, что Церковь основана не кем-нибудь, а самим Христом. Христос есть величайшее Откровение Бога в земном мире. И поэтому мы ему полностью доверяем. И мы знаем: то, что Он основал, Он основал для нашего спасения. Он так и сказал: “Я создам Церковь Мою, и врата адовы не одолеют ее” (Матф. 16:18). Христос дал нам эту Церковь, и мы в нее входим, мы ее считаем нашей руководительницей, она дает нам полноту даров Духа Святого. Несмотря на несовершенство отдельных людей, которые в нее входят, несмотря на все мрачное, что есть в Церкви, - все это мрачное человеческое, а то, что Божие - оно неповрежденно, оно светит. Церковь уже тем прекрасна, что она донесла до нас учение Христа, весть о Нем - Евангелие. Если бы не было Церкви, мы бы ничего не знали о Христе спустя две тысячи лет после Его ухода из этого мира. Все Откровение было бы на бумаге, да и едва ли сохранилось бы. А в сердцах и умах людей его бы не было, оно не дошло бы до нас. И уже за это мы должны быть благодарны Церкви.

                        - С другой стороны, человек с индивидуальной верой входит в храм и думает, почему он должен стоять здесь, в толпе людей. А почему не так, как сказал Христос: “Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне” (Матф.6:6)

                        Пожалуйста, зайдите в свою комнату и молитесь.

                          - И ходить в храм не обязательно?

                          - Ходить в храм не обязательно, но пользоваться тем, что есть в храме - таинствами - обязательно. Именно таинства являются побудительным мотивом для посещения храма. Далее - Церковь учит нас. Нам надо научиться исповедовать свою веру. Скажем, мы все вместе поем Символ веры, являющийся кратким изложением сущности нашей веры, и это очень важно. А самое главное - церковь преподает нам благодать Духа Святого в таинствах: крещении, миропомазании и в особенности в евхаристии, которая необходима нам. Это - церковные действия, а ведь Церковь создал Христос, и у нас нет оснований ее игнорировать. Но не надо забывать, когда мы в храме, что мы наедине с Богом, несмотря на то, что кругом нас люди, которые в идеале должны быть исполнены тех же чувств, что и мы. Тем не менее, мы все-таки наедине с Богом, и пребывание в храме не должно нарушать это единение.
                          Дорогой мой, наш разговор занял больше времени и, соответственно, газетной площади, чем я предполагал. Однако я надеюсь, что поднятые вопросы обладают для читателя столь большой актуальностью, что, прочтя весь текст, они не утомятся. Больше того, я надеюсь, что открытые нам Церковью истины, Слово Божие, на которое мы все время ссылались, возбудят любознательность читателей настолько, что они и впредь будут размышлять о поднятых Вами проблемах, обязательно сопровождая эти размышления искренней и усердной молитвой.

                            2005

                            КОММУНИСТЫ УНИЧТОЖИЛИ ЦЕРКОВЬ

                            «Петербургский ЧАС ПИК» 5 мая 2005г.
                            (в газете статья напечатана с неоправданными правками)
                            ЦЕРКОВЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
                            Какой вклад внесла  Церковь в победу? Хрестоматийный ответ – на средства РПЦ была построена танковая колонна «Дмитрий Донской». (Так, по официальным данным, с 22 июня 1941 г. по 1 октября 1944 г. духовенство и миряне Ленинграда собрали на цели обороны и на подарки бойцам 27 313 952 руб.)
                            Но в этом ли состоит роль Церкви во время войны? Священники не благословляли солдат, идущих на бой, не причащали раненых, не отпевали погибших. И командиры поднимали в атаку не призывом «За веру, за отечество!», а совсем другими словами. На фронте не было церковных служб, хотя большая  часть солдат считала себя верующими людьми. Согласно переписи 1937 г., включавшей вопрос о религии, положительно ответило на него около 100 млн. человек.
                            Причина, разумеется, не в том, что священники манкировали своими обязанностями. Просто священников не было. К началу войны  церковная организация была фактически разгромлена.
                            ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО ДВЕСТИ ЕПИСКОПОВ, ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО ТРИСТА ТЫСЯЧ ЦЕРКОВНОСЛУЖИТЕЛЕЙ БЫЛО УБИТО И ЗАМУЧЕНО В ЛАГЕРЯХ. Да простится мне это слово  «приблизительно». Точной статистики до сих пор нет. Сначала арестовывали священника, а потом через некоторое время закрывали храм: мол, раз нет у вас священника, то и храм должен быть закрыт.
                            Возьмем наш город. К октябрю 1917г. в столице количество храмов составляло 498, к июню 1941 г – 8.
                            Это во второй столице. А по всей огромной России для большинства верующих на сотни верст кругом не оставалось ни одного действующего храма. До революции КАЖДЫЙ человек в России имел возможность придти в храм, помолиться и причаститься, окрестить ребенка, отпеть покойного родителя. К 1940-му году такой возможности не имел уже почти НИКТО.
                            А вот статистика Киевской епархии:
                            1917 1940 1942
                            Храмов 1710 2 318
                            Монастырей 23 0 8
                            Священников 1435 3 437
                            Дьяконов 277 1 21
                            Псаломщиков 1410 2 86
                            Монахов и монахинь 5193 0 387

                            Самое потрясающее в этой статистике - последняя колонка. Ведь в 42-м году Украина была под оккупацией. Немцы разрешили открыть храмы и монастыри. Попробуйте поставить себя на место священника, чудом спасшегося от коммунистов. Ведь для него служение Богу превыше всего. И вот враги твоего народа открывают храм, разоренный и закрытый правителями твоего народа. От этого может разорваться сердце... Попробуйте догадаться, что стало с этими священниками после освобождения от немцев.
                            Антицерковная, антихристианская политика советского государства в первые десятилетия после Октябрьской революции вызвала массовое сопротивление духовенства и верующих. Уже в 1918 году образовалась Катакомбная Церковь, а в 1927 году более 40 архиереев отказались от административного подчинения Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому), пошедшему на поводу у безбожной власти, желавшей тотально контролировать внутрицерковную жизнь.  Это была иосифлянская группа, получившая свое название по имени руководителя — митрополита Ленинградского Иосифа (Петровых). К 1940-му году НКВД выявил и уничтожил всех священников этой группы, а миряне слились с  Катакомбной Церковью, которая просуществовала до наших дней.
                            Для окончательного удушения Церкви оставалось совсем немного. Сталин вел себя как хищник семейства кошачьих, который, поймав добычу и придавив ее, не спешит убивать, а долго играет с жертвой.
                            И вот в сентябре 1943 года произошло событие, круто изменившее ситуацию. Неожиданно и в спешном порядке из Ульяновска был доставлен в Москву митрополит Сергий (Страгородский). 4 сентября ему позвонил начальник 4 отдела III управления НКВД (по борьбе с церковно–сектантской контрреволюцией) полковник Г. Карпов. Карпов известил митрополита о желании правительства принять высших иерархов Русской Церкви в любое удобное для них время, желательно безотлагательно.
                            Встреча состоялась в этот же день. Кроме владыки Сергия, присутствовали еще два митрополита: Леннградский Алексий и Киевский Николай. Сталин сообщил, что Церкви разрешено открыть учебные заведения (до этого в течение 25 лет не было возможности готовить смену духовенству), издавать печатный орган, создать Синод. Нет возражений и против избрания на Соборе Патриарха. И сделать это нужно побыстрее.
                            Иерархи предложили провести Собор через месяц, но Сталин настоял, чтобы он состоялся через  4 (!) дня. Это было предложение, от которого невозможно отказаться.
                            В работе Собора 8 сентября приняло участие 19 иерархов: 3 митрополита, 11 архиепископов и 5 епископов – весь епископат, оставшийся в живых. (Вот две неоспоримые цифры. По данным на 1916 г., в РПЦ насчитывалось 143 архиерея. НКВД удалось найти только 19 архиереев. Церковь как организация была фактически уничтожена! Вставка 2021 г.) Все 19 архиереев единогласно проголосовали за избрание митрополита Сергия Патриархом Вся Руси.
                            В день интронизации Патриарха Сергия 12 сентября вышел первый номер возобновленного Журнала Московской Патриархии, тиражом 15 000 экземпляров.
                            Еще одно последствие встречи 4 сентября – образование Совета по делам Русской Православной Церкви, который возглавил полковник, а впоследствии генерал НКВД Карпов, исполнявший эту должность до 1960 года.
                            Почему это произошло именно сейчас, а не раньше? Чем вызвана такая неприличная, в сущности, поспешность? Петербургский историк Михаил Шкаровский, добросовестнейший исследователь истории РПЦ в XX веке, обращает внимание именно на цепочку событий. 4 сентября – разговор со Сталиным, 8-го – Собор, 12-го – интронизация, а уже 19 сентября – в здании, переданном Патриархии, Святейший Патриарх принимает прибывшую из Великобритании делегацию Англиканской Церкви во главе с архиепископом Йоркским Кириллом Гарбеттом. Англикане давно добивались этого визита, они хотели своими глазами увидеть и оценить положение верующих людей в СССР. Вот им и представили избранного Патриарха, Синод, возрожденные церковную печать и духовное образование. А храмы всю войну были переполнены.
                            Ведь приближалось намеченное на ноябрь открытие Тегеранской конференции, Сталин хотел предстать на ней легитимным правителем, отцом народов, с которого сняты обвинения в преследовании граждан по религиозным мотивам.
                            Все сталинские уступки были циничным политическим расчетом и ничем более. Да и свобода, предоставленная Церкви, была ли она реальной свободой? Деятельность Церкви по-прежнему ограничивалась территорией храма. В семинарии принималось не более 60 воспитанников ежегодно. До 1956 года не был напечатан ни один экземпляр Священного писания. Подавляющее большинство храмов так и не было открыто. Были прочно забыты реформаторские решения Поместного Собора 1917 года. Усилилась вертикаль власти. А от людей генерала Карпова нельзя было скрыть ни слова, без них нельзя было сделать ни шагу.
                            Для РПЦ в сентябре 1943 года начался этап выживания, продлившийся до 1988 г.
                            Судьбы староверов, католиков, греко-католиков и протестантов во время войны складывались не менее драматично. Но это особый разговор.
                            Георгий Трубников, руководитель центра «Христианская демократия».
                            2005

                            Слово "жизнь" в поэзии Вознесенского

                            Употребление слова "жизнь" в поэзии Андрея Вознесенского.

                            Литературный критик шестидесятых годов Владимир Турбин в своей книге "Товарищ время, товарищ искусство" проделал такой эксперимент. Он выписал и поставил рядом строчки из Пушкина и Лермонтова, содержащие слово "жизнь". Получилось очень выразительное сопоставление двух великих поэтов. У Пушкина "жизнь" чаще всего употребляется в контексте светлого, восхищенного мировосприятия. У Лермонтова же, напротив, с "жизнью" связано нечто мрачное, трагическое.
                            Такой прием представляется очень интересным. Применим его к творчеству Вознесенского. Трехтомник Вознесенского, вышедший в 1984 году, - единственное систематизированное издание поэта до настоящего времени. Именно из него мною были выписаны строфы, содержащие слово "жизнь".

                            Первое впечатление - слово жизнь у Вознесенского используется очень и очень часто. При этом: хотя иногда это слово и используется как проходное, не несущее особой смысловой нагрузки, но это бывает крайне редко. В абсолютном большинстве случаев слово "жизнь" очень нагружено - и философским смыслом и эмоционально. Понятие жизни осмысливается Вознесенским постоянно, в течение всей творческой биографии. Философская насыщенность творчества Вознесенского - вот первый вывод, который смело можно сделать.

                            Самое общее впечатление, которое получаешь, перечитывая выборку - уникальность, бесценность жизни. Жизнь даруется свыше, это - "дар случайный", здесь мироощущение Вознесенского близко к пушкинскому. Но у Пушкина взгляд на жизнь, как представляется, слегка отстраненный, олимпийский, а у Вознесенского - более человечный, почти физиологический. Это особенно видно, когда речь идет о чужой жизни - Вознесенскому больно, когда уходит чужая жизнь.
                            У Вознесенского жизнь хрупка, уникальна, бесценна и неповторима. Она - Божий дар, безвозмездный и неоценимый. Вознесенский не только утверждает это в каждом своем произведении, но и призывает ценить и, главное, беречь то, что дано нам Богом. "Жизнь. Золотая тайна. Милостыня мирозданья". Один раз потеряв, жизнь больше не вернешь. Совершив ошибку в юности, к старости поймешь, что испортил себе этим всю жизнь, и изменить уже ничего нельзя.
                            Наша Церковь не хоронит на кладбище самоубийц, самоуправно ушедших из жизни, указывая тем самым, что этим людям не дано обрести покой наравне с остальными, заслужившими его людьми. Две девочки, бросившиеся с крыши из-за неразделенной любви к солисту рок-ансамбля, ничего не знали об этом запрете. И Вознесенского они, к сожалению, тоже не читали.
                            Но не так все просто.

                            Раб РОСТА или Есенин
                            не стали самоубийцами,
                            их щедрость - как Воскресение,
                            звенит над себялюбивцами.

                            Жизнь отдается. Но она отдается призванию, которое ощутил в себе человек.

                            Ценность измеряется одним -
                            единицей вложенности жизни

                            И тема поворачивается другой стороной: то дело, которому ты отдаешь жизнь - а стоит ли оно жизни? Отдать кусок жизни пустяковому или неправедному делу - это ли не глупое транжирство? И как это сопоставить со щедростью?
                            Дело, которому отдали жизни щедрые и талантливые люди, приобретает особую ценность. Для Вознесенского такое дело - поэзия. Поэзия в России двадцатого века заменяла собой очень многое, даже религию. Вознесенский отдает поэзии свою жизнь одновременно и щедро и осмысленно.
                            Живой классик, внесший в русскую поэзию лексику и мышление второй половины ХХ века.


                            А выборка, сделанная мною, зажила для меня своей жизнью. Мне хочется ее перечитывать, она постоянно зовет перечитать стихи, из которых взято всего по одной строфе. Может быть, еще кто-нибудь, прочтя ее, по-новому взглянет на поэзию Вознесенского.


                            Георгий Трубников, 2000г.

                            В выборку

                            2005

                            О поэме Андрея Вознесенского "Вечное мясо"

                            О поэме Андрея Вознесенского "Вечное мясо"


                            Сочинение по литературе
                            ученицы 11-а класса гимназии № 168 Санкт-Петербурга
                            Анны Барановой (2000г.)

                            Для меня интерес к творчеству Вознесенского возник года два назад, когда я услышала, как немолодой человек читал, запрокинув голову, обращаясь одновременно и ко мне, и к чему-то (к кому-то), находящемуся далеко:

                            Раздайте себя немедля,
                            даруя или простивши,
                            единственный рубль имея,
                            отдайте другому тыщу!

                            Непонятно - как это можно - имея только рубль, отдать тысячу. Так ведь не бывает. Но почему-то эти строчки остались в памяти. Почему-то они беспокоили. Почему они хорошо запомнились? Кажется - не только благодаря парадоксу "рубль - тысяча", но и стоящим рядом словам "даруя или простивши", в которых звуки "р" и "д" напоминали и о слове "раздайте" и предвосхищал слово "другому". Один раз слышала, но сразу запомнила. И дальше это случалось, и до сих пор не могу объяснить, в чем секрет колоссальной запоминаемости стихов Вознесенского - только ли в этих внутренних рифмах.
                            Процитированная строфа - из поэмы Андрея Вознесенского "Вечное мясо". Начинается поэма почти протокольно:

                            Псы двадцатого века рвут мамонтово мясо.
                            Его извлекли из мрака нефтяники, роя трассу.
                            Свидетельствуют собаки, что мясо живое. Ясно?
                            В том мясе, розово-матовом, таилась некая странность,
                            едва его нож отхватывал, оно на глазах срасталось.
                            Чем больше рвали от мамонта - тем больше его оставалось.

                            И сразу же - совсем иная интонация:

                            Да здравствует вечное мясо, которое жрут собаки!
                            Тринадцатитысячелетняя кровь брызжет на бензобаки.
                            Но, несмотря на тварищ, жизнь полнится от прироста -
                            чем больше от нее отрываешь, тем более остается...

                            Последняя строчка вскоре становится лейтмотивом поэмы: "Чем больше от себя отнимаешь, тем более остается". Это, конечно же, евангельское, например: (Мф. 19.21)
                            Поэма написана в 1977 году, когда евангельские мотивы отнюдь не поощрялись. И нужно отдать должное смелости поэта, позволявшего себе в те годы говорить о Вечном.

                            Collapse )

                            Сюжет поэмы фантастический. Это не детективная повесть, где самим сюжетом и исчерпывается содержание. Здесь скорее как у Стругацких: сюжет нужен только для того, чтобы сказать на самом деле о вечном.
                            Но сразу же возникает протест: со словом "мясо" как-то не вяжется представление о высоком. И это - первое, обо что спотыкаешься. Возникает соблазн: упрекнуть поэта в элементарном просчете.
                            Это многие пытались делать. Некто поучал Вознесенского: "С каких это пор знаменитый французский художник Гоген стал рыжим? ("Жил огненно-рыжий художник Гоген") Гоген, как известно, был иссиня-черным!" Неведомо было критику, что рыжим человек может быть изнутри.
                            Нет, жизнь показывает, что, когда нечто непонятное говорит поэт масштаба Вознесенского, - то лучше крепко задуматься. Может быть, поставив рядом на первый взгляд несовместимые слова, поэт еще раз утверждает, что нет "непоэтических" слов и понятий, что все зависит от взгляда? Припоминается Есенин: "ведь мы его того-с - навозом".
                            И уж совсем по-другому начинаешь понимать название поэмы, когда находишь в Евангелие место, очень близкое к понятию вечного мяса: "Я - хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек" (Иоан.6, 51). В причастии - хлеб, в поэме - мясо. Это очень смело.

                            Мамонтенок, которого назвали Димой, оживает, начинает летать. У него, как оказывается, две цели:

                            "Ищу Охотника,
                            что мне порвал сочленение
                            в третье тысячелетие",

                            и

                            "Ищу Художника,
                            что дал мне в скале бессмертие
                            в третье тысячелетие"

                            И мамонт находит того и другого. Художник - Прохоров, Охотник -Тарелкин. Оба они живут в одно и то же время, в одной и той же стране. Но Дмитрий Прохоров (тоже Дима!) вкусил вечного мяса и из заведующего торговой базой стал Художником. А Тарелкина подвел меркантильный расчет ("7 р. показалось ему странным").

                            Collapse )

                            Настоящее искусство делается кровью, плотью - наверное об этом здесь идет речь. Но не только. В стихотворении Вознесенского "Разговор с эпиграфом", обращенном к Маяковскому (1973г.) есть строчка:

                            Я занимаюсь биологией стиха.

                            Т.е., стихи - они живые, раз можно заниматься их биологией. Сам-то Маяковский говорил, что он стихи делает, конструирует (хотя на самом деле многие его стихи тоже "выращенные", а не сконструированные).
                            И Окуджава тоже об этом пел: "Она еще очень неспелая...".
                            Поэзия - это живая ткань. Выросшая в душе поэта, она может быть привита к другой человеческой душе. Стихи и поэмы, привитые к чьей-то памяти, ставшие чьей-то плотью, помогут кому-то выжить, "вынести огонь сквозь потраву".

                            Collapse )

                            Борьба двух начал, двух идеологий материализуется:

                            Бой Охотника и Художника
                            перед бабой и небесами...

                            Потрясающая формула. Она включает всё: и то, что жизнь - борьба, что есть святая борьба за истину, есть борьба за существование, есть ревность - борьба за любовь (вспоминается Маяковский:

                            "...ревнуя к Копернику
                            его, а не мужа Марии Иванны
                            считая своим соперником"),

                            есть внутренняя борьба человека с дьяволом. И обо всем этом Вознесенский сказал двумя строчками. Но и этого ему мало, и следующие две строчки прямо из философии возвращают нас в реальную жизнь, где смех и слезы так часто перемешиваются:

                            ...визг собак, ножей и подножек,
                            у обоих разряд по самбе.

                            Почему такое резкое снижение стиля? Может быть из-за всем нам свойственной застенчивости, из-за боязни показаться торжественным? Вознесенский не хочет становиться на котурны и уж тем более не ожидает сияния над головой. Высокие истины принадлежат всем, каждый может, а иногда и должен произнести их.

                            Бой Охотника и Художника - кульминация поэмы и почти ее финал. Именно "почти", потому что в эпилоге Вознесенский опять все переворачивает:

                            Почему онемела комиссия,
                            вскрыв мамонтово захоронение?
                            Там в мерзлоте коричневой
                            севернее Тюмени
                            спят Прохоров и Тарелкин,
                            друг друга обняв, как грелки.
                            Мамонты-бедолаги,
                            веры последней дети...

                            Попробуйте их, собаки
                            новых тысячелетий.

                            Не два трупа. Именно спят, обнявшись. И такое пронзительное, жалостливое, наверное только в русском языке встречающееся слово "бедолаги". Смерть объединила врагов. Вспоминается знаменитая "Сага":

                            И окажется минимальным
                            наше непониманье с тобою
                            перед будущим непониманьем
                            двух живых с пустотой неживою.

                            После такого поворота поэму приходится читать заново.

                            Collapse )

                            ..........................................

                            Поэма прочитана и перечитана, а вопросов все больше. Только новые вопросы глубже и значительнее, встреча с поэмой тебя обогатила.
                            От эпилога веет холодом вечности, но все же главное, что остается в памяти - это музыка "Голоса".

                            Бессмертие, милый Фауст,
                            простое до идиотства, -
                            чем больше от сердца отрываешь,
                            тем больше жить остаешься.

                            Что значит - вкусить вечного мяса? Может быть - полюбить творение великого художника? Художнику нужно поверить. А для этого нужно вначале быть уверенным в том, что он умеет делать свое дело, что он Мастер. Если кто-то, впервые познакомившись с искусством Пикассо, скажет, что Пикассо просто не умеет рисовать - эти кубики и треугольники ребенок нарисовать может - то ему нужно посоветовать поинтересоваться неоклассическими рисунками Пикассо, ознакомиться с "розовым" и "синим" периодами его творчества. Он поймет, что Пикассо - блестящий рисовальщик, что кубики и треугольники - его сознательный уход от попытки копировать природу. Пойти за Художником, доверившись ему - наверное это правильный путь в совершенствовании своего вкуса.
                            Вознесенский - Мастер, в этом нет никакого сомнения.

                            2005

                            Письмо от троюродной сестры из Канады

                            Письмо Татьяны Митров (Tanja Mitrow) Георгию (Юре) Трубникову.
                            Август, 17\1999
                            Текомсе
                            Дорогой Юра!
                            Есть такая русская пословица: «жизнь прожить – не поле перейти», а я скажу иначе: «жизнь прожить – не в письме описать!» Но я попробую.
                            Начну я со дня, когда началась война – 22 июня 1941 года. В то время я была студенткой первого курса в Институте инженеров гражданского воздушного флота. Сидела, готовилась к экзамену. Вдруг зазвонил телефон. Оказалось, это была моя подруга, которая с трудом могла поверить, что я могла концентрироваться на книгах, и посоветовала мне включить радио! Я это сделала и с ужасом услышала, что началась война! Потом посидела и подумала: «Ну что же это имеет общего со мной?»
                            Оказалось: всё! Что последовало дальше – описано нашим папой в повести «Я – гражданин Ленинграда!»
                            Вывезли нас из Ленинграда ночью, на грузовиках через Ладожское озеро и там посадили в поезд. Эвакуировали нас на Кавказ, в Кисловодск. Там были мы пору месяцев, но военная ситуация была опасная, и нас снова куда-то собирались вывести. Мы жили на окраине Кисловодска, и в один «прекрасный» день мимо нас промчался поезд – это был последний поезд из Кисловодска, но нам не сообщили, когда быть на вокзале!!! Мы были в ужасе: что делать?  Но мы ничего не могли делать – через пару дней уже ехали немецкие танки. Потом последовала регистрация немцами населения и отправка на работу. Меня послали в госпиталь. Других вывозили насильно в Германию работать на заводах, фабриках и фермах.
                            ЧCollapse )
                            Я начала свое письмо фразой: жизнь прожить – не в письме описать, но всё же я надеюсь, что я смогла немного пролить свет, что произошло в нашей жизни с момента, когда после переезда Ладоги нас посадили на поезд, и вдруг он тронулся, оставляя Ленинград, а у меня дрогнуло сердце и невольно мелькнула мысль: «а когда же мы вернемся?!» Оказалось – никогда!
                            Жизненный путь, который прошла я до войны и после войны, имеет много общего с тысячами людей, которые оказались  в Германии в лагерях после окончания войны и со временем разбрелись по всем концам земли в поисках счастья и нормальной человеческой жизни.
                            На этом я закончу свою биографию.

                            Вместе с этим письмом вышлю копию папиной повести «Я – гражданин Ленинграда». Вышлю, только в отдельном конверте и вложу туда несколько фотографий нашей семьи и мест, где мы прожили много счастливых лет.

                            Юра, теперь я хочу поблагодарить тебя за очень обстоятельное письмо, которое я получила уже некоторое время тому назад. Я письмо сейчас затрагивать не буду – отвечу более обстоятельно в другой раз. Надеюсь, мы будем поддерживать связь, выясним интересующие нас вопросы – и останемся родственниками – друзьями на многие (!?) годы вперед.
                            Сердечный привет всей семье!
                            Целую. Таня.
                            Родословные ветви Зоргенфреев
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Иоганн ЗОРГЕНФРЕЙ Александр Иванович ЗОРГЕНФРЕЙ Вильгельм Александрович
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Густав Иванович ШИРЕР Эмма Петровна ЗОРГЕНФРЕЙ Густав Густавович БОГДАНОВИЧ Анна Алексеевна ЗОРГЕНФРЕЙ Алексей Густавович ЗОРГЕНФРЕЙ Татьяна Алексеевна MITROW Alex MITROW Helen Tolmie Jim TOLMIE Michael
                            TOLMIE  Jeffry
                            TOLMIE Gregory
                            TOLMIE Andrew
                            MITROW Victor             Barbara MITROW Laura
                            MITROW Kathrin
                            MITROW Natalie
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Ксения Алексеевна (Xenia Wisz)
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Отто Густавович Гедвига Адольфовна ЗОРГЕНФРЕЙ Нора Оттовна ДОРФЕЕВ Василий ДОРОФЕЕВ Виктор Васильевич
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Курт Густавович ПОБЕДИНСКАЯ Елена Михайловна ЗОРГЕНФРЕЙ Елена Куртовна НИКОЛАЕВ Александр Степанович ТРУБНИКОВ Иван Федорович НИКОЛАЕВ Владимир Александрович  ОВЕЧКИНА Галина Константиновна НИКОЛАЕВА Ольга Владимировна Каренников Александр КАРЕННИКОВА Полина Александровна
                            ТРУБНИКОВ (усыновлен) Георгий Иванович МАКАРОВА Валентина Павловна ТРУБНИКОВА Мария Георгиевна БАРАНОВ Андрей Геннадьевич БАРАНОВА Анна Андреевна
                            ТРУБНИКОВ Виктор Иванович ФИЛАТОВА Людмила Владимировна ТРУБНИКОВА Елена Викторовна Гордеев Александр Владимирович ГОРДЕЕВ Артем Александрович
                            ТРУБНИКОВА Ирина Викторовна ТРУБНИКОВА Полина Сергеевна
                            ЗОРГЕНФРЕЙ Эмма Густавовна Виндт Юлий Андреевич ВИНДТ Лидия Юлиевна


                            Самая полная информация о Зоргенфреях: http://gtrubnikov.ru/azorg/gustav.htm

                            Братья Зоргенфреи: сидит Густав Густавович, педагог,  профессор, действительный статский советник.
                            В центре - младший брат Курт Густавович, мой дед. Справа - Отто Густавович, провизор.

                            Информация об Алексее Густавовиче Зоргенфрее, отце Татьяны: http://gtrubnikov.ru/azorg/necrolog.htm

                            Моя мама, Елена Куртовна Зоргенфрей с племянницами Татьяной и Ксаной, 1929 год, Ленинград.





                            Вся семья Татьяны

                            А это сын Татьяны Виктор и две из трех внучек близнцы Катрин и Лаура
                            2005

                            БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА НЕ БЫЛО!

                            БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА НЕ БЫЛО!
                            Возможно, это изображение (еда и карта)

                            Говоря о блокаде Ленинграда, практически никто не напоминает о примыкающей к городу огромной территории, где не велось никаких боевых действий, жили люди и размещались войска Красной армии.
                            Северо-западная граница этой территории проходила по прямой протяженностью 60 км от Сестрорецка через Васкелово до устья реки Вуокса. На этой границе остановилась армия Маннергейма и больше никаких боевых действий не предпринимала.
                            С востока был берег Ладожского озера протяженностью около 80 километров, не таящий никаких угроз.
                            С юга – река Нева. 70 км
                            На этой территории находились Сестрорецк, Сертолово, Всеволожск, Токсово, Кавголово, Рахья, Колтуши – места, известные как курортные. Местные жители сохранили свои хозяйства, многие держали коров.
                            Но не о них речь. На этой территории размещался личный состав Ленинградского фронта. Примерно две армейских группировки, 600 тысяч военных. И их нужно было кормить ежедневно. Не по 200 блокадных граммов, а по узаконенным нормам суточного довольствия.
                            Доставкой продовольствия занималась армия. Надо думать, она именно себя в первую очередь кормила. Делилась ли продовольствием с населением Ленинграда – это вопрос. Но профилактории для начальства и сотрудников НКВД на "фронтовой территории" существовали, это точно.
                            И еще много вопросов. И на них нет ответов, все предпочитают довольствоваться мифами и привычным враньем.
                            И самые отъявленные лгуны – советские историки.
                            Из этого поста надо бы сделать приличную публикацию. Я не сумею в силу склероза. Помогайте, люди!
                            Ни немцы, ни финны зимой не бомбили "Дорогу жизни".
                            Сколько барж было в ладожской флотилии? Достаточно.
                            Сколько людей напрасно положили на "Невском пятачке"? Называются цифры от 50 до 200 тысяч.
                            Самостоятельный отъезд из Ленинграда с самого начала был запрещен! Как и в Сталинграде.
                            Своим ходом из самого города в область не позволялость, конечно.

                            Моя статья о блокаде 2004 года: http://gtrubnikov.ru/stog/blokada.htm

                            2005

                            Для кого поэт пишет?

                            Из письма начинающей поэтессе, 2001г.
                            * * *
                            Надо все-таки раз навсегда договориться по основному вопросу: для кого поэт пишет. Я утверждаю: для читателя. Неважно, сколько их будет. Но если это не принять – все дальнейшие разговоры на тему поэтического творчества просто бессмысленны. Знаменитое изречение «Я ПИШУ ДЛЯ СЕБЯ, А ПЕЧАТАЮ ДЛЯ ДЕНЕГ» надо все же не в лоб понимать. Здесь просто утверждается, что в оценке качества стиха главным экспертом выступает сам поэт. И еще говорится о том, что поэтическое творчество, как и всякое, приносит наслаждение автору в процессе работы. И еще – что рукопись можно-таки продать. Все мучительные раздумья художника о том, что им движет – он сам, читатель или Бог – индивидуальное дело самого художника, никого другого в эту сферу впускать нет смысла, разве что это станет темой произведения. Но только об этом и писать – это уж совсем глупо. Каждый из великих оставил нам по нескольку строчек на эту тему, но не более.
                            Есть высшая цель стихотворца:
                            ледок на крылечке оббить,
                            чтоб шли отогреться с морозца
                            и исповеди испить. >
                            Я это так понимаю: поэт должен позаботиться о читателе, который берет его стихотворение, чтобы он не поскользнулся на первых же строчках и в досаде не отбросил сборник.
                            Откуда вообще пошла поэзия? Я это так себе представляю.
                            Наверное, когда еще не было письменности, некому проповеднику было важно высказать некую непростую, не сразу понятную мысль. Ему нужно было, чтобы запомнили именно так, буквально, слово в слово, чтобы потом не исказили, заменив хотя бы одно слово. Чтобы ушли с проповеди, повторяя ее про себя, чтобы они ее не раз вспоминали. Вот он и придумал специальный прием – рифмовку. Или сразу и музыку – не знаю. Скорее, музыка была еще раньше.
                            Или это был влюбленный, готовящийся к мимолетной встрече с любимой. У тебя есть только минута, ты должен успеть сказать, успеть оставить в ее душе след. Девушки ведь, когда волнуются, отнюдь не сразу тебя понимают. Вот пусть запомнит наизусть, а потом до нее дойдет, когда уже одна будет.
                            Или деревенский охальник решил так осрамить соседа, чтобы вся деревня повторяла, и сочинил частушку.
                            Запоминаемость, по-моему, - родовое качество поэзии. Тихо, тихо, не торопись возражать, и до остального дойдем постепенно.
                            Отсюда начала разрабатываться техника поэзии – ритмика, метрика, рифмовка, аллитерации и, как высшая техника, – образность. С метрикой национальный язык справляется и насыщается за сотню лет, образность, метафоризм – неисчерпаемы.
                            Давай-ка я попробую и дальше говорить на рациональном языке, более того – на экономическом языке, употребляя такие термины как конкуренция, стоимость, качество, маркетинг и пр. Это тоже метафоры.
                            Родившийся с талантом начинающий поэт – с какими проблемами он сталкивается? Он оценивает «ситуацию на рынке». Ни фига себе! Конкуренция дичайшая. Ведь никуда не делись поэты прошлого, они идут нарасхват. Собственно, все они – и прошлые и живущие – твои конкуренты. Как же сделать, чтобы тебя заметили?
                            «Мало быть рожденным, важно быть услышанным».
                            Collapse )
                            В этих рассуждениях, несомненно, есть резон. Действительно, есть люди, относящиеся к поэзии слишком наивно, мало читавшие, не к их же мнению прислушиваться. Конечно, есть в поэзии таинство, нельзя ее разложить по полочкам. И читателю тоже нужно учиться читать, это правда. И нужно прислушиваться к мнению знатоков.
                            Но тут есть опасность. Когда окололитературная элита вдруг дружно начинает превозносить некого поэта, который тебя оставляет равнодушным, несмотря на то, что ты многократно обращался к этому поэту, пытаясь вникнуть и понять, у тебя начинает закрадываться сомнение в объективности этой элиты. А нет ли здесь сговора? Как ни подойдешь к прилавку купить чай – там обязательно эти знатоки. А если шляпу надел – обязательно привяжутся. Теперь-то мы знаем, как делается рекламная кампания.
                            Вторая опасность – поэты, памятуя о магии и о тонкостях, о том, что разрешается быть не всегда понятным для читателя, злоупотребляют этим правом, забывают о необходимости дойти до читателя, пишут о сугубо личном. А иные начинают просто подпускать туману.
                            Для начинающего поэта это просто пагубный путь. Тем более, когда он начинает презирать своих читателей, не понявших тонкостей сложной поэтической души. Я бы советовал начинающему поэту в своем первом сборнике в первую очередь смиренно продемонстрировать свое мастерство, профессионализм, ту самую культурность, умение существовать в сложившейся к этому времени традиции. И только несколько стихотворений – для того будущего своего читателя, который сумеет понять самое твое сокровенное, твое индивидуальное, но ценное для него.
                            Т.е., нужно не лениться оббивать ледок. Если уж великий это делает, то молодому сам Бог велел. А иначе приготовленную для читателя исповедь просто никто не услышит.


                            2005

                            Лев Толстой об искусстве

                            У Л.Н. Толстого есть большая работа, которая так и называется: «Что такое искусство?». Тщательно изучив всю существовавшую литературу по эстетике, Толстой не нашел в ней удовлетворявшее его определения искусства дал свое – очень, на наш взгляд, научное, простое и ясное.
                            «Вызвать в себе раз испытанное чувство и, вызвав его в себе, посредством движений, линий, красок, звуков, образов, выраженных словами, передать это чувство так, чтобы другие испытали то же чувство, - в этом состоит деятельность искусства.
                            Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно, известными внешними знаками передает другим испытываемые им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их».
                            Что следует из этого определения?
                            Сфера искусства – это прежде всего чувства, эмоции, а не мысли как таковые. С мыслями и идеями ты можешь и не согласиться сразу, но произведение искусства, если оно произвело на тебя сильное впечатление, пробудило чувство, заставит тебя задуматься над идеями и мыслями.
                            Акт творчества сознателен. Творец специально его совершает для того, чтобы воздействовать на других людей. Опубликовав свое произведение, он берет на себя ответственность за него. Его не может не интересовать, удалось ли ему заразить людей именно своими чувствами, а не прямо противоположными, или люди просто остались равнодушны.
                            Уже после этого возникает вопрос – а какими именно чувствами субъект, т.е. творец, намеревался заразить объект, т.е. человека.
                            Толстой так пишет об этом.
                            «Сущность христианского сознания состоит в признании каждым человеком своей сыновности Богу и вытекающего из него единения людей с Богом и между собой, как и сказано в Евангелии (Иоан. XVII, 21), и потому содержание христианского искусства — это такие чувства, которые содействуют единению людей с Богом и между собой.
                            Искусство, всякое искусство само по себе, имеет свойство соединять людей. Всякое искусство делает то, что люди, воспринимающие чувство, переданное художником, соединяются душой, во-первых, с художником и, во-вторых, со всеми людьми, получившими то же впечатление. Но искусство нехристианское, соединяя некоторых людей между собою, этим самым соединением отделяет их от других людей, так что это частное соединение служит часто источником не только разъединения, но враждебности к другим людям. Таково все искусство патриотическое, с своими гимнами, поэмами, памятниками; таково все искусство церковное, то есть искусство известных культов со своими иконами, статуями, шествиями, службами, храмами; таково искусство военное, таково все искусство утонченное, собственно развратное, доступное только людям, угнетающим других людей, людям праздных, богатых классов. Такое искусство есть искусство отсталое — не христианское, соединяющее одних людей только для того, чтобы еще резче отделить их от других людей и даже поставить их к другим людям во враждебное отношение.
                            Христианское искусство есть только то, которое соединяет всех людей без исключения — или тем, что вызывает в людях сознание одинаковости их положения по отношению к Богу и ближнему, или тем, что вызывает в людях одно и то же чувство, хотя и самое простое, но не противное христианству и свойственное всем без исключения людям.
                            Христианское хорошее искусство нашего времени может быть не понято людьми вследствие недостатка своей формы или вследствие невнимания к нему людей, но оно должно быть таково, чтобы все люди могли испытать те чувства, которые передаются им. Оно должно быть искусством не одного какого-либо кружка людей, не одного сословия, не одной национальности, не одного религиозного культа, то есть не передавать чувства, которые доступны только известным образом воспитанному человеку, или только дворянину, купцу, или только русскому, японцу, или католику, или буддисту и т. п., а чувства, доступные всякому человеку. Только такое искусство может быть в наше время признано хорошим искусством и выделяемо из всего остального искусства и поощряемо».
                            Глубина и смелость суждений Толстого поразительны. Это писал человек, который мог стать нашим Лютером. Не стал, Россия шла своим путем. Путь оказался гибельным, поэтому нам, осознав это, стоило бы заново оценить тот максимализм, с которым наш великий проповедник указывал на тот вектор, который установил сам Христос.

                            Из книги
                            Георгий Трубников
                            Духовно-нравственная культура
                            +
                            обществознание
                            Конспект интегрированного курса
                            http://gtrubnikov.ru/dnc_soc_9.htm
                            2005

                            Кунашир, Шикотан, Итуруп

                            Южные Курилы и правовое сознание

                            Во время саммита «восьмерки» на Хоккайдо японский премьер не мог не упомянуть о Южных Курилах. Медведев признал, что проблему Южных Курил забывать не стоит, но  решать ее надо спокойно и без надрыва. Мирный договор между странами в ближайшее время подписан не будет, но  Россия настроена на терпеливый мирный диалог с Японией для урегулирования территориальной проблемы. Достаточно обнадеживающая формулировка.

                            И всё бы ничего, но через неделю российская «общественность» решила напомнить молодому президенту, что она настроена не столь миролюбиво. Она выразила возмущение по поводу того, что на официальных картах Южные Курилы помечены как японская территория.

                            «Напомним, что четыре острова Курильской гряды вошли в состав советского государства в 1945 году в качестве трофея, добытого в результате победы над милитаристской Японией» - так пишет весьма многотиражная газета.

                            Давненько не слышал я этого словечка – «трофей». Чуть ли ни с тех времен, когда в 50-х годах у нас в широком прокате шли американские фильмы с уведомлением: «Фильм взят в качестве трофея при победе над Германией». Мы уже потом поняли смысл: под таким прикрытием показывали фильмы не купленные, а сворованные.

                            Трофей – это грабеж, мародерство. Цивилизованный мир давно отошел от подобных понятий. С того момента, как враг капитулировал, ты должен думать не о мести, а о том, как с ним будешь жить в мире дальше. Так возникло понятие мирного договора. Конечно, победитель может навязать побежденному любые условия, но если у него хватает ума, он не будет перегибать палку.

                            То, что СССР не подписал в 1951 году Сан-Францисский мирный договор, знаменовавший окончание войны союзников с Японией – это не мелкое недоразумение. Это наследие Сталина, признак неуважения к международным нормам, это заноза. Кстати, не подписали отнюдь не из-за разногласий по Южным Курилам. Это мелочь, там был сюжет посерьезнее: Формоза (Тайвань). Наш и американский союзник Чан Кайши (моему тестю, участнику войны с Японией,  жена Чан Кайши вручала китайский орден) к этому моменту потерпел поражение в гражданской войне от Мао Дзэ-дуна и обосновался  на Формозе. Так кому отдавать Формозу? На этом и разошлись.

                            Профессионалы российского МИД необходимость мирного договора давно осознают, в Интернете можно найти соответствующие документы, которые не мешало бы знать политикам и "общественности", прежде чем кричать: "Ни пяди!" 

                            Что касается территориальных проблем Японии и СССР, то соответствующая формула в договоре выглядит так. «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года».  Южные Курилы, т.е острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи,  никогда никому не принадлежали, кроме как Японии. Граница между Итурупом и Урупом была юридически зафиксирована Трактатом о торговле и границах между Россией и Японией от 26 января (7 февраля) 1855 г., и с тех пор не подвергалась сомнению.

                            Вступая в войну с Японией, мы присоединились к Каирской декларации, где говорилось, что союзники "не стремятся ни к каким завоеваниям для самих себя и не имеют никаких помыслов о территориальной экспансии". Одновременно в декларации сказано, что цель союзников заключается, в частности, в том, чтобы "изгнать" Японию с территорий, "которые она захватила при помощи силы и в результате своей алчности". Вот под эту категорию попали Южный Сахалин и основная часть Курильских островов, откуда  было репатриировано 357 тысяч подданных Японии. На их место были завезены примерно в таком же количестве переселенцы из глубинных районов СССР. Но судеб этих людей мы сегодня касаться не будем, по сталинским понятиям это плёвое дело.

                            Мирный договор равнозначен закону. Вот это важно понять. Печатая  географическую карту, японское издательство просто обязано обозначить Южные Курилы как территорию Японии. Отсутствие договора для нас - это сталинская заноза – где-то что-то чешется, для японцев – непреходящая боль. Но не о справедливости и о нравственности я пекусь сейчас, а о правовом мышлении. Мы будем жить по законам или по понятиям? Если по понятиям - искреннего уважения и дружбы со стороны мирового сообщества мы не завоюем, да и сами себя уважать не будем.

                            В 1989 году аспирант юрфака по фамилии Медведев распространял листовки своего учителя, профессора Собчака, где главным лозунгом было «построение правового государства». Нужно бы напоминать ему об этом время от времени.

                            Георгий Трубников

                            «Петербургский час пик» 23 июля 2008